22 ноября 2017, среда
Областные новости
21.11.2017
Российский конкурс журналистов, пишущих на экологические темы, СМИ и одаренных детей проводится в целях защиты прав граждан в области окружающей среды, формирования экологической культуры и улучшения информирования населения, воспитания у детей и молодежи активной жизненной позиции.
21.11.2017
Мероприятия, посвященные памятной дате России – Дню Неизвестного Солдата состоятся в Пензенской области 3 декабря 2017 года.

Политика в области обработки и
защиты персональных данных

Согласие на обработку
персональных данных

 

 

 

Сурская правда

освещение новостей Лунинского района http://www.surapravda.ru/

добавить на Яндекс

 

 


Литературная гостиная

 

 

В этом разделе мы публикуем стихи местных поэтов. Открывает Литературную гостиную сборник стихов поэта из Старой Степановки Николая Федоровича Сидякина.

 

 

Лунино

Шум поезда, идущего на Пензу.

Звук самолётов в небе над землёй.

Посёлок забирается на гору

И наблюдает дали за Сурой.

 Родная школа встретит тишиною.

И школьный двор торжественно притих.

Он помнит всё, и даже нас с тобою,

Хотя к подобным встречам он привык.

 Зимой всё засыпается снегами,

А осенью рябиною рябит.

На старом кладбище под деревами

Моя бабусенька спит.

 Вас встретит самолёт на въезде.

Потом поднимитесь на мост.

Увидите, что всё, как прежде:

Окрестность, Лунино, погост.

 И пронесётся пред глазами

Жизнь поколений смутной чередой.

Всё это было прежде с вами.

Всё это происходит и со мной.

Татьяна Миронова.

 

 Отец мой вспоминает о войне..

 Отец мой вспоминает о войне,

И рвутся рядом бомбы и снаряды.

Но это непонятно было мне.

Важнее были мальчики, наряды.

 

Казалось, это будет так всегда:

Отец о том расскажет, что бывало.

Но тихо постучала к нам беда,

И вмиг у нас отца тогда не стало.

 Остались лишь медали, ордена

И записи отца прифронтовые.

Читаю драгоценные слова,

И видятся мне воины живые.

 Вот друг отца Себряев Николай

(Его портрет в отцовском кабинете),

Чья жизнь совсем короткою была:

В 17 лет не избежал он смерти.

 А вот Георгий, славный командир.

Он жизнь отдал в свои почти что 20.

Спасибо, Боже, что отца мне сохранил,

В стихах их жизнь да будет продолжаться!

 Читаю драгоценные слова

(Все записи отца прифронтовые).

Перебираю все медали, ордена,

И видятся мне воины живые.

 Отец мой вспоминает о войне,

И рвутся рядом бомбы и снаряды.

Что раньше непонятно было мне,

Теперь для всех великая награда.

Татьяна Миронова.


Любовь простого мальчишки

 Он был из простой рабочей семьи.

Пятнадцать было ему.

И так получилось,со школьной скамьи

Влюбился в одноклассницу свою.

 Любовь была горяча, как кровь,

И крепче любого металла.

Все удивлялись, как такую любовь

Мальчишкино сердце вмещало.

 Он был готов к любому пути,

Лишь только б идти за нею.

Он был готов всю землю обойти

С кудрявою девчонкою своею.

 Он согревал её нежным теплом.

Дарил все земные цветы.

Он был для неё крепкий заслон

От бурь и невзгод судьбы.

 Так шли они вместе, долго шли,

Более четверти века.

И вот смертельный удар судьбы

Его превратил в калеку.

 Она согревала нежным теплом,

Дарила слова любви,

Услышав шёпот над смертным одром:

«Быстрее ко мне приходи»

 О любви написано немало.

О любви читаем в каждой книжке.

Для меня эталоном стала

Любовь простого мальчишки.

Татьяна Миронова.

 

 

Священный исток

Что было, случилось, совсем не уходит,

Давая возможность душой отдохнуть.

К нам в гости заходят счастливые годы,

Но время святое прошло, не вернуть.

Оно улетело, как синяя птица,

Как капля воды из ладони ручья.

Но память желает порою напиться

Той влагой – отрадой святого ключа.

Мы, молча, пред ним преклоняем колени

И прямо ладонью, хрустальною, пьем,

Давая возможность явиться мгновеньям,

Которые  детством, взрослея, зовем.

Ах, вольная птица ожившие чувства,

И небо, и небо – священный исток.

Смотрю восхищенно на синее чудо,

И Бога молю, чтобы память берег.

А где же набраться мне воли и силы

Конечно же, там где Присурская степь

Небес поцелуй для меня сохранила,

Чтоб мог эту прелесть стихами воспеть.

 

Изгнание из рая

Верить собственной боли не сложно,

Но как трудно чужую понять.

Ты прости меня, если возможно,

Я устал не виновным страдать.

Ты прости, и не надо уступок,

Словно детскую шалость забыть,

В кои веки считался проступок

До безумства кого- то любить.

Ждать, надеяться, верить, что скоро

Белый ангел коснется крылом,

Я не верю уж и разговоры

О любви продолжаю с трудом.

В них все призрачно, тихо, условно,

Ты хоть душу мою пожалей,

Разве может быть сердце виновно

В безрассудстве любви своей.

Оно ждет - не дождется, сгорая,

Правду горькую не узнать,

Как случилось, что Боги из рая

Любовь выгнали вечно страдать.

Я пойму, как бы ни было сложно,

Мне бы только взглянуть в глаза,

Ты простишь меня, это возможно,

Нам любовь предрекли небеса.

 

 Святой колодец

Не хочу уезжать всем невзгодам назло

Сколько раз бы друзья не просили.

Если здесь остаюсь - я спасаю село,

Если здесь остаюсь - я спасаю Россию.

Невозможно забыть, где родился и рос,

Что мне стало давно и мечтой, и судьбою,

Где травою по пояс встречает покос,

А родник в васильках угощает водою.

Где разливы полей охраняют дубы,

А в полях золотых гнезда вьют перепелки.

Где впервые судьбе я признался в любви,

И нарядный рассвет оживает на стеклах.

Извините меня, время, знать, не пришло,

Край родимый я бросить не в силах.

Если здесь остаюсь - я спасаю село,

Без деревни моей быть не может России.

Самобытный уклад в моем сердце живет,

Смыслом жизни, являясь, по сути.

На заре молодой петушок пропоет,

И восторженный день непременно наступит.

Я дотронусь душой до горячих рябин,

Буду силу питать из Святого колодца,

Где упал изумруд на засеянный клин

Буду ждать появления солнца.

 

 

 День весеннего равноденствия

Сравнялись день и ночь величиною,

Граница света зримо пролегла,

Деля простор условною чертою

На мир добра и беспросветность зла.

Душа вздохнет открыто и свободно,

Когда минует долгожданный срок,

А время жизни, обозначив броды,

Несет извечный далее поток.

И смелый челн опять под парусами,

И вымпел гордый реет над кормой,

И курс ему пролег меж полюсами

Добра и зла, рождаемых зарей.

Плыви, не бойся, отданы швартовы,

И день, и ночь, равны величиной.

Но как узнать, что новое готовит,

Какое время будет за спиной?

Быть может, день, с его игрою света,

Быть может, ночь, хоть выколи глаза.

Держи на полдень, уходя с рассветом,

Ты одержим, и не смотри назад.

Там ночь ткала холодные тенета,

И зимний вечер зябнет в тишине.

Пустое время – радость для кого-то.

И ждать у пирса. Это не по мне.

                                                                                                                                                                                                                                  

 

Пасха

За вздохом вечной скорби

Я слышу глас небес:

Христос воскрес из мертвых -

Воистину воскрес!

Поправ законы смерти,

Под звон колоколов,

Готовый людям верить,

Благословив любовь.

На вечное спасенье

От злобы и невзгод

Христово воскресенье,

Даруя каждый год.

Чем свято дорожили,

Что за душой храним?

Христос воскрес для жизни

А мы идем за ним.

 

 Русский симбиоз

Да уж, такие мы.

И нас понять - занятие пустое.

Среди невежества и суеверий тьмы,

Живем, греша и веруя в святое.

В душе своей, не отрицая зла,

Вершим прогресс, на чудо уповая.

И мыслям светлым уступает мгла,

И мост широкий обживает сваи.

А кто нам верил, удивлялся кто,

Кто нам свободы нормою отмерил,

Держа угрозой скипетр золотой

На торжестве порфировых материй.

Да, сам себе хмельному отмерял

Границы шаткой воли и неволи.

Теперь молюсь в начале ноября

На свет далеко улетевшей доли.

Ушла она, обидевшись, ушла.

И где - то там, растрачивая счастье,

Надежда бродит в поисках угла

Родимый кров, разрушив, в одночасье.

Да уж, такие мы.

Пришедшие к себе из ниоткуда.

В миру, решая созиданий смысл,

В душе опять надеемся на чудо.

 

 Утро

Стояла ночь, и дух мятежный

Щитом, хранясь небесных сил,

В ночном спокойствии безгрешном

На новый день задор копил.

Притихший мир в плену Морфея,

Но первый лучик золотой

Ему, как Бог для Моисея,

Пробил проход над темнотой.

И вот уже шаги Авроры,

Коснувшись краешка земли,

Раскрылись розовым узором

Мир, пробуждая, расцвели.

Дробясь и ширясь многократно

В полях, лугах среди ветвей,

А над туманным перекатом

Запел влюбленный соловей.

 

 Забег

Большой забег пока не завершен,

Немалый путь до финиша остался.

Уверен я, все будет хорошо,

Я до свистка ни разу не сдавался.

Не протеже, не супермен, но ни когда

Не выбирал дороги поспокойней.

Я шел вперед, не пригибаясь, шел,

Порой  не в силу выбирал задачу.

Я твердо знал, все будет хорошо,

Когда для дела это что-то значит.

А это значит, надо завершать

Итог пути и замысла большого,

А главное,  в дороге не упасть,

Еще главнее не сойти с дороги.

Но верил я и сердцем и душой

В дороге мне сопутствует удача.

А это значило, все будет хорошо,

Для жизни нашей это много значит,

Собрать в кулак упрямые узлы

Идти вперед, идти и не сдаваться.

Потом пусть скажут: « Он упрямым был».

Таким хочу и в памяти остаться.

 

 Аварийный дом

Заплутал я, заплутал

В длинном коридоре,

Быть до чертиков устал

Жердочкой в заборе.

Мне бы свет во все края,

Хлеба бы да чая,

Только вечно не моя

Карта козырная.

Все промозгло да темно,

И везде помеха,

Может выпрыгнуть в окно,

Или с крыши съехать.

Утопиться – нет воды,

И тепла – на «мале»

Жил на краешке беды

Мой этаж подвальный.

Видно небо за окном,

Ближе ноги, ноги.

Аварийный старый дом.

Вечные тревоги.

 

 Первоцвет

Там примулы нежной зажгутся огни

В недавно ожившем апреле,

Где юная дева – богиня любви

Касалась земли ожерельем.

И жизнь заполняла божественный след,

Так было не раз и не дважды.

Холодную землю согрел первоцвет,

Как искра надежды уставших.

Нетрудно быть ярким среди пустоты,

Не видя примера для сходства,

Как трудно добиться заветной мечты,

Не руша основ благородства.

Как трудно остаться дарующим свет,

 Быть добрым душою и нежным.

Богиня дарила весне первоцвет,

Любви быть желая мятежной.

А примулы гордо глядятся в апрель

Глазами лиловых соцветий.

Да будет уютной земная постель

Для жизни грядущих столетий.

 

 Ночь

Вся высь небес хрустальная, ночная,

Рассматривая нас издалека,

Торжественно в историю включает

Мгновения земные на века.

А разум дерзкий малому не верит,

Стремясь не знать пространство бытия,

Вопросам ищет верные ответы,

И бесконечности туманные края.

А есть ли там, в неведомом  далеки,

Которому  без времени и срока,

Растрачивает душу человек.

На боговы виденья и свершенья

Услышать голос вещий, неземной,

Хоть бы чем-то с часа сотворенья

Меня касалась и жила со мной.

А время мчит, и рушатся надежды

 Вернуть нельзя содеянных затрат.

 Не счастлив ты. Как преданно и нежно

Тебя в глаза галактики глядит,

И мысль придет,  святое озаренье,

Стараясь, жизнь примером убедить.

Душа и вечность - точное сравненье,

Без них нельзя не жить, и не любить.

 

 Ситиль

Поиссякла, поослабла наша сила,

Нет простора и напора парусам.

И душа в потемках притаилась,

Отслужив молитву небесам.

Ищет страстно нового героя,

Нового героя нашим дням,

Кому душу преданно откроем,

Кто откроет свою душу нам.

Словно пчелам поле медоноса,

В чьих словах окажется нектар,

Но посохли сочные покосы,

Не находит места Божий дар.

Забегая памятью в былое,

Кратким счастьем больно вороша,

Без надежды отыскать героя

Спряталась уставшая душа.

Не желая видеть обреченность,

Страх и боль сегодняшнего дня,

Тает, тает наша убежденность,

Новый день из прошлого кроя.

 

 Дуэт

Как жаль, что время переходит в зло,

Где правит бал порука круговая,

А счастье наше мимо нас прошло,

Свое призванье все забывая.

Под хор осанн о гении вождей

Меняют цвет в оттенках триколора,

А каждый новый выкидыш идей

Сужает ширь российского простора.

Возня мышиная, пророков суета,

Позор и роскошь нищих и спесивых,

А где слова бесстрашного шута,

Где крик мальчишки глупого, наивных.

Сквозь шумный пир и зарево потех,

И гром оваций у ковров престола,

Донесший правду горькую для всех,

Сморите, люди, а король-то голый!

Не слышно их, Балакирева нет,

А кто Гавроша нищего услышит,

Когда поет блистательный дуэт,

Кто БИС кричит, а кто уже не дышит.

Мне жаль, что время переходит в зло.

И стрелок нет, а глазу секундомера.

Но я же знаю, вот оно, пришло,

Но кто сегодня сказанному верит.

 

 Лекарство

Когда безвыходность и серая тоска

На сердце беззащитное нахлынут,

Душа шального просит ветерка,

И бесшабашность просится за спину.

Скорей туда, где утро над рекой

Проклюнуться вот-вот готово,

А каждый колос нивы золотой

Ласкает взор граненою обновой.

И я явлюсь хрустальною росой,

Зажгу восток пленительной зарей,

Дышать хочу божественной красой,

И боль моя расстанется со мной.

Дышу, дышу всей грудью про запас,

Питаю негу края дорогого,

Земли отцов, что вырастила нас,

И нам на жизнь, подаренная Богом.

 

 Зерно

Ладонь, на сердце положа,

И отдаваясь небу,

Молись мозолистым рукам,

Солнышку, да хлебу.

Внимая праведным делам,

Творя добро делами,

Молись заснеженным полям,

Да облакам с дождями.

Молись на колос золотой,

Что в поле вызревает,

То дар, во истину, святой,

Тебе, душа святая.

В нем нет невольного греха,

Оно, как лик святыни.

Зерно в мозолистых руках.

От века и до ныне.

Возьми одно и посмотри,

Как смотришь лик иконы.

И ты увидишь целый мир

В ладони,  как на троне.

 

 Мечта

Война гремела жарким летом,

Шел бой ночной за высоту.

Нас  хоронили на рассвете,

Но не мечту, но не мечту.

Она сильней огня и стали,

Здесь вражья стая не пройдет.

Лежат цветы на пьедестале,

Мечта живет, мечта живет.

Как торжествующая сила

Живет и здравствует мечта.

И никогда моей России

Сдана не будет высота.

Мы, умирая, это знали.

Мы шли на смерть, мы шли к мечте.

Лежат цветы на пьедестале,

На безымянной высоте.

Как торжествующая сила,

Как просьба, матери наказ,

Живет и здравствует Россия,

И помнит нас, и помнит нас.

 

 Чудо

Соловьи отыграли побудку,

  Восхищаясь рассветным огнем.

Я хочу унаследовать чудо,

Раствориться, уверенный в нем.

Удивляться  на каждую каплю

Чистой-чистой хрустальной росы.

И взлететь, очарованный  далью

Средне-русской моей полосы.

Все до черточки милой сличая,

С тем, что видано, слышано мной,

Я же здесь человек не случайный,

Я на этой земле коренной.

Я здесь дома, мне вовсе не нужно

По-хозяйски сурово казать,

Пусть увидят открытую душу,

И что в ней на словах передать.

С добрым утром, зеленое поле,

Здравствуй, речка, – святая вода.

Не желаю я доли без воли,

Что осталась во мне навсегда.

По утрам – соловьиной  пробудкой,

Чистым снегом и теплым дождем.

Всей душой унаследовал чудо,

И остаться желаю в нем.

 

 Ночь

Я так люблю вечернею порою,

Устав от суеты рекламной,

Сидеть, обнявшись с синей темнотою,

И расшифровывать загадочные тайны.

Звезда упала чья-то на покой,

Душа ушла в неведомые дали.

А две влюбленных, ставшие одной,

Полет звезды на счастье загадали.

Оно всегда желанно на земле,

Не сумрак синий нас предупреждает,

Нет ничего взаимности милей,

Когда разлука рядышком блуждает.

А в сумраке вечернем все одно -

Твоя ли радость иль печаль чужая,

Их никому увидеть не дано,

Они тебе лишь явью оживают.

И ты их сердцем сразу узнаешь,

Они сюда явились не случайно.

Я просто отфильтровываю ложь,

И только счастье оставляю в тайне.

Придет она подарком дорогим,

И даже силой не вернуть обратно,

Невольно позавидуешь другим,

А на душе от радости приятно.

 

 Весенний сон

Не зимою и не летом,

А в цветение весны,

Нам со вторника на среду

Голубые снятся сны.

Напоит сквозные дали

Лаской вешней чистота,

И наглядностью реалий

Станет давняя мечта.

Ветки вербы опушенной

Тронет сердца аромат,

А в глазах ее бездонных

Ярко звездочки горят.

Я бегу, лечу над лугом

В заповедные места,

Где увидели друг друга

Явь и давняя мечта.

Словно ландыш серебристый

На ладошках у куртин,

Сон весенний, сон лучистый

В жизни долгой лишь один.

 

 Вера

Россия. Русь. Мой нравственный рубеж,

Где все награды отмечают болью.

А призраки несбывшихся надежд

Кричат живым о повторенье доли.

Где нет борьбы порядочных идей,

Когда борьба, содеянным, прекрасна.

Мы боремся за нравственность людей,

Порою  зная, что она напрасна.

И слабнет дух мятущий и святой,

А жизнь твоя позорна и ничтожна,

Летучий призрак кружит над тобой,

Моля о чем-то, матерясь безбожно.

А разум наш нисколько не скорбит,

И нет ему для творчества нагрузки.

Куда же нам, нам совесть не велит

Любезный стиль доказывать по-русски.

Стоим опять на низком берегу,

И смотрим вверх, никчемные, живые.

Я чисто русским зваться не могу,

Когда так долго правила чужие.

А мне плевать на чужеродный ген,

Варягов, панов и степных нукеров,

Пока в душе не превратилась в тлен

Веками Русь питающая вера.

 

 Корабельные сосны

Сосновый бор зарей расцвечен,

Накрыл дугой разлив полей,

Где каждый ствол судьбой помечен

Быть мачтой белых кораблей.

С ветрами быть на равных в споре,

Смиряя грудью буйный бег,

И видеть в утреннем просторе

Волны стремительный разбег.

Нести вперед послушный парус,

Держать натянутую снасть,

И после шквального удара

Найти возможность устоять.

Увидеть снова милый берег,

Когда закончится поход,

Все так и будет, надо верить,

Земля простит, а море ждет.

И это все, что нам осталось

Как неизбежное признать:

Кому-то в радость даже малость,

Кому-то - в буре устоять.

 

 Подсолнух

К кому и как приходят под начало

Узнать в природе просто и легко,

В какой бы точке солнце не стояло,

Подсолнух смотрит только на него.

В природе проще, а у человека

Узнать нельзя грядущего исход.

Не верь уму, практичному от века,

Ты сердцу верь, оно не подведет.

Оно стучит, затраты не жалея,

И приступ боли не умножит счет.

С движеньем крови праздная затея,

Сквозь сито сердца в разум не войдет,

Ему лишь раз вы можете слукавить

И только раз, возможно, обмануть,

Святое дело так легко ославить,

Тем самым жизнь себе перечеркнуть.

К кому и как приходят под начало,

Узнать в природе проще, не найти.

Но сколько б долго сердце не стучало,

Взорваться может, с сердцем не шути.

 

 Обычный вечер

Это был обычный вечер,

Уходя, обычный день.

Зажигал на небе свечи

Привставая на плетень.

Все как прежде, летней негой

 Мир восторженный дышал.

И ему, как оберегу,

Моя молится душа,

Боже, правый, всемогущий,

Не сжигай святые дни,

А судьбе на черный случай

Облегченьем сохрани.

Дай росточку укрепиться,

Веры в сердце и мечте,

Чтоб в пути не оступиться

И дойти, куда хотел.

Где горит обычный вечер

Провожая светлый день,

И прохлада старой встречи

Не отбрасывает тень.

И узор небес привычный

Загорится в полутьме,

Светом дивным возвеличив,

Что привычным стало мне.

 

 Пословица

Бей, своих, чтоб чужие боялись.

Как ни странно, но это про нас.

В нашу жизнь монолитом впаялись

Те слова, что горьки и сейчас.

Бьют наотмашь, как раньше бивали,

Не жалея мужицкую плоть.

Чтобы люди сторонние знали,

Мол, жива еще белая кость.

Господа, благородие, светлость,

Всех регалий высоких не счесть.

Боже, мой, ну какая нелепость,

Чтоб в России да знали про честь.

Век бессовестный вымарал душу,

Совесть выжег из наших сердец,

Господин новоявленный душит

Аки волк беззащитных овец.

Только знаем мы, разно бывает,

Будет слышен запечный сверчок,

Нас малеванный черт не пугает,

Лишь адептами бы не счел.

 

 Поле

Когда печаль, покой круша,

Готова вырваться на волю,

Как сердобольная душа

Меня встречает мое поле.

Обнимет теплою волной,

Между колосьями бегущей,

И чистой магией святой

Несет восторг душе мятущей.

И радость робкую свою

Несу в родимое раздолье,

Слезы влюбленной не таю,

Смотрю на зреющее поле,

Оно - моя земная соль.

Я в нем росинкой растворяюсь,

Смирив нахлынувшую боль,

Для новой радости рождаюсь.

 

 Заря

Надеждам в розовой оправе

Надменный век не разрешил,

Ужель надеяться не в праве

На благодетельность души.

Где нет презрения к убогим,

А лишь к сословию глупцов,

Что уравняли с ликом Бога

У торна вьющихся дельцов.

Когда не скрыть лихие нравы,

Когда молящийся изгой,

Кому дадим познать отравы,

Чтоб лихо полно знал герой.

И мог нести хоругвь свободы,

Какая ей сейчас цена.

Нужна ль незрячему народу

В надеждах розовых страна.

Где души падшие толпою

Целуют след высоких лиц,

Нуждой, рожденному герою,

Так долго ждать огня денниц.

 

 Снегопад

Еще  зарей не растворилась

В ночи осенняя сурьма,

А вот она уже явилась

На землю  матушка-зима.

Явилась барыней холеной:

Меха, алмазы, канитель,

Склонясь над озимью зеленой,

Даруя теплую постель.

Чтоб никогда не остывала

Обитель жизни и добра,

Она любовно укрывала

Свои владения с утра.

И ждали солнца лес и пашни,

И неба, синий пьедестал,

Чтобы озябшим и уставшим

Весну увидеть пожелал.

Когда печальная минутка

Растает в небе, как туман,

Мы вспомним утор первопутка,

И снега правду и обман.

А снег идет, ложась порошей,

На наши радости и боль.

Накажет ли, или поможет

Принять как должное изволь.

 

 Провинность

Для нежных чувств не подошел устав,

Разделишь как, единое, межою

Любовь повинностей не признает, ни прав,

Но быть обязана рабой и госпожою.

И небо нам и случай и судьба,

И горе тем, кто ими не разбужен,

Любовь огня не чувствуя раба,

Но госпожа, когда сжигает души.

Клянись, моли сторазовый обет,

Не властны мы над собственной душою,

Любовь не знает истинных примет,

Дойдя до нас рабой иль госпожою.

А коль дошла, ты сердце не вини,

И выбор прост - не плакать, так смеяться.

Грешно всегда отказывать любви,

Грешно вдвойне над нею насмехаться.

Любовь – раба, обиду промолчит,

А госпожа насмешника накажет,

Каким бы ни был донжуаном, чин,

Он у любви не вымолвит поблажек.

Сгорит она, оплавится душа,

И дай-то Боже, чтобы не навечно,

Рабу любви мне жалко, и гроша.

Любви рабе я, зажигая свечи.

 

 Весна

Река полна напором вешним,

Потоком странствующих льдов.

Скворец из старенькой скворечни

Гоняет дерзких воробьев.

Еще в долах, сырой и топкий,

Лежит проплешинами снег,

А ночь, серебряный и тонкий,

Меж звезд оттачивает серп.

Пока резки и неприветны

Тепла не знавшие ветра,

И только сердце по приметам

Ответит радостно пора.

Она пришла, не за горами,

И вспыхнет скоро светом фар.

Пора, что долгими веками

Чтут на селе как Божий дар.

Как все великое святое,

Чем познается человек,

Молясь на семя золотое

Из года в год, из века в век.

 

 Утро

Уж блик нарядного рассвета

Небес окрасил паруса

И наполняет ярким цветом

Озер бессонные глаза.

Все чуда ждут, себя являя,

Багрово красный солнца диск

Над горизонтом, мир лаская,

В изнеможении завис.

Как будто пробуя дыханье

Перед полетом в светлый день,

Ловя небесное мерцанье

Цветет восторженно сирень.

Проснулись птицы песнопеньем,

Украсив рощи и леса,

Как мимолетное виденье

Блестит алмазная роса.

В цветке пурпурном иван-чая,

Дробясь на тысячи огней,

День новый, вахту принимая,

Плывет над родиной моей.

 

 Снегопад

Снег кружится, засыпая донник,

Что скрывал весной перепелов,

Падал памятью на теплые ладони,

Как твоя ушедшая любовь.

Стынет зябко на деревьях вечер,

Вдаль спешат седые облака,

Белый снег ложится мне на плечи,

Как для раны черствая рука.

 Где душе обиженной погреться,

Если ветер стонет во дворе.

Снег ложится хлопьями на сердце,

Словно иней в травы на заре.

Не хочу запретного касаться,

И заветное не стану торопить,

Не хочу обиженным остаться,

Если счастье выпало любить.

А понять, кто виноват, кто правый

Не желали и ни я, ни ты.

Белый снег ложится переправой

На давно сгоревшие мосты.

 

 Нить времени

Земля, орбиту соблюдая

И не меняя вечный бег,

На новогоднее свиданье

Летит умножить годом век.

Ни мрак, ни холод расстояний

Расчетный миг не отвратят.

Секундой новой мирозданью

Мосты вселенские творя.

Летит, и близкое мгновенье

Вершит связующая нить,

Чтоб сумму летоисчислений

Творцу достойно предъявить.

И быть достойной восхищенья

В холодной вечной пустоте,

Познать горячее волненье,

Даруя жизни теплый свет.

И видеть, знать ее движенье

На теле собственном, живом.

И в каждом слове поздравленья

Найти величие свое.

 

 Приданное

Земля, родимая сторонка,

Моей души желанный свет,

Я стал твоим еще с пеленок,

И мне тебя дороже нет.

Поля, луга и перелески,

Речной поющий перекат,

Во мне, достойнейшим и веским,

От жизни приданным лежат.

И если в час неосторожный

Я соберусь вдруг уходить,

Мне будет в явное несложно

Дары на суд честной явить.

Медовый запах разнотравья,

Весомость доброго зерна

Оставлю в книге под названьем

Моя Родная Сторона.

Где запах сосен перемешан

С сияньем солнца и небес,

И воплощением безгрешным

Я б в новом образе воскрес.

Чему я был слуга хозяин,

Потомок, помни, для тебя

Я жизни вечной, цену зная,

Все оставляю, не скорбя.

 

 Снегопад на Суре

Простор Суры качает льдинки.

Снежинок первых чистота

Легла ажурной паутинкой

На тросы легкого моста.

Легла на башенки высоток,

На шелк недвижимой реки,

Погреться к козьему болоту

Приплыли белые пески.

А где затих высокий берег

В объятьи  тройственном мостов,

Ласкает взор уютный Ерик

Красой заснеженных садов.

 

 Август

Небо хмурится ненастьем,

Низко-низко облака.

Одари зарей на счастье

Лета жаркая рука.

Помани огнем рябины,

За собой не жги мостов,

Вспомни сумрак соловьиный

Над постелью из цветов.

Не спеши, продли минутку,

Хоть недавно торопил,

Дай увидеть незабудку,

Что на память подарил.

Хоть единый лепесточек

Ветром теплым принеси

На калиновый мосточек,

Чтоб прощенья попросить.

Там где солнышко встречали

Над сиреневой волной,

Нет, все тихо, лишь печально

Кружит осень надо мной.

 

 Строителям БАМа

Зеленый светится на главном.

До встречи, ласковый перрон.

Качает маятник состава

Тайгой пропахший перегон.

Бегут стальные километры,

В морозной дымке Беркакит,

А за окошком вольный ветер

За песней юности бежит.

Зеленый светится на главном,

Свиданье скорое суля.

Служить нам будет верой, правдой

В веках сибирская земля.

Где зреют углеводороды,

Где высь сиянием цветет,

Свои богатства для народа

Природа свято бережет.

А мФ горды за наше дело,

Там, по нехоженым местам,

Где песня юности летела,

Дорога жизни ляжет – БАМ.

 

 Заветное место

Человеку дано всей душой испытать.

Тут, простите, ни что не попишешь.

Как грудное дитя узнает свою мать,

Я далекую Родину слышу.

Слышу шепот листвы белоногих берез

На виду у широких покосов,

Вижу окна избы, где рисует мороз,

И красивые мамины косы.

Как скучаю по вам, дорогие мои,

В красках розовых сумерки сада,

И далеких зарниц золотые огни,

И рассветного часа прохлада.

Но не стало села, только рыжая степь,

Где когда-то играли в оденьях.

Мне минуты довольно узнать, поглядеть,

Хоть потрогать усталой ладонью.

Посидим, помолчим о заветном своем,

Все минутное разом прощая,

Мы в душе огонек прежней жизни несем,

Нас в реальность любовь возвращает.

Где в развалах села зацвели лопухи,

Да разросся татарник колючий,

Ах, как пели тогда на заре петухи,

Когда все было выше и лучше.

 

 Поле для гольфа

Жило- было селенье в полях,

И попало оно под раздачу.

Хлеба много рожала земля,

А теперь там, простите, дача.

Не проехать туда, не пройти,

На дороге шлабаум заслоном,

А зачем там чужим ходить,

Дача стала охранная зона.

И с удой, и с ружьем ни ногой,

По грибы не намыливай сани.

Ты чужой, ты чужой, ты чужой,

Месту этому есть хозяин.

А когда же я стал чужим,

Если здесь я родился и вырос.

И ограду умершим своим

Делал сразу, с запасом на вырост.

А теперь, где картошка цвела,

В гольф играют довольные гости,

И дорожка к сортиру вела,

Где покоились пращуров кости.

Вот такая картина, хоть плачь.

Прохожу и всегда бледнею,

Жил когда-то царь Ирод, палач,

А сегодня, видать, пострашнее.

 

 Ностальгия

Уносит времени теченье

Не  все, что можно пережить.

Есть вещи, лица и мгновенья,

Которых просто не забыть.

И ты поверишь в ностальгию,

Да, есть укромный уголок,

Как светлый образ Панагии,

В душе заветное сберег.

И ты приедешь, все забросив,

Родимый край, я пред тобой.

Трава, дорога, дом напротив

С давно нечищеной трубой.

И сердце гулко застучится,

Раздвинув шторы бытия.

Воспоминаньем причастится

Желает нравственность твоя.

Рукой невольно прижимаешь

Из листьев яблони букет,

И ты как будто прозреваешь -

А ведь дороже-то и нет.

Вот смысл великого начала,

Молве лpИ только сердце по приметам pюдской наоборот,

Большое - держится на малом,

И на поклон к нему идет.

 

 Грани

Мне не надо долго объяснять,

Как узнать безумие в разумном.

Сколько раз досталось испытать

Результаты смехотворной суммы.

Цвет рассвета радовал глаза,

Луч заката ожиданьем мучил,

А небес высоких бирюза

Закрывалась облаком летучим.

Мне не надо долго объяснять,

Чем любовь похожа на притворство,

Я сумею разницу понять,

Разделив тщеславие с упорством.

С горьким вкусом спелая хурма

Оказалась, видом обманула.

Был влюблен, наивный, без ума,

Безразличье к памяти вернуло.

Мне не надо долго объяснять,

Всяк подвох свободно обнаружу,

Лишь себя, любимого, понять

До сих пор никак не удосужусь.

Опыт важен в жизни непростой,

Но всегда на опыт полагаясь,

Есть одно местечко за душой

Без прикрытия, и снова попадаюсь.

 

 Родина

Вот дробясь о серебряный купол

Колокольная песня с зарей

Небосвод поднимет упруго

Над речушкой моей Пелетьмой.

И на юг, вдоль крутой лопаты,

К роще синей горячим лучом

Солнце гонит туман розоватый,

Как подпасок отару бичом.

Стадо щиплет лугов разносолы,

Все светлее рассветный покой.

Поле колос питает тяжелый

За нарядной Саранской горой.

Я здесь знаю любую былинку,

Каждый кустик, изгиб у реки.

Я кричу, я шепчу, как молитву,

Боже  правый, спаси ,сбереги

Край родимый березовый, синий,

Где течет Пелетьма в тишине,

Уголок бесконечной России,

Божьей милостью отданный мне.

 

 Моя улица

Мне хотелось назвать мою улицу тихой,

Чтобы там, в тишине, у границы полей,

Очищалась душа белым цветом гречихи,

И могла понимать грусть ночных журавлей.

Мне хотелось назвать мою улицу доброй,

Где полуденный зной остывает в садах,

Где хорошим вестям не мешают заборы,

И соседи живут при открытых дверях.

Мне хотелось назвать мою улицу чистой,

Чтобы грязь не марала ступеней крыльца,

А в кирте сиял образ Девы Пречистой,

Наполняя добром и любовью сердца.

Мне хотелось назвать, но пока безуспешно,

Ни домов, ни садов, ни зеленых полей.

Но я знаю и жду, крылья есть у надежды,

И она прилетит впереди журавлей.

Белоснежным огнем загорится гречиха,

Тень кудрявых рябин добежит до крыльца.

Дома номер один, что на улице тихой,

Где иконка теплом согревает сердца.

 

 Ложь

На жизнь обиды не держи,

Судить - не надо торопиться,

Когда все жиждется на лжи,

Процент велик ей оступиться.

Когда тебе с улыбкой врут,

Да так, что брода не промеришь,

И через несколько минут

Ты сам себе уже не веришь.

Судить о правде воздержись,

Её и раньше не хватало,

Обидно то, что слово лжи

Приоритетным в жизни стало.

Скрывая список неудач,

Попридержи неправды слово,

И сердцу твердо обозначь -

У лжи  бесславная основа.

Марает грязью белый свет,

Смотря на мир из- под застрехи,

А правда свой найдет ответ,

Где силе разум не помеха.

 

Очищение

Облетает листва с белоногих берез,

Ветер золото легкое носит,

Это осень коснулась дыханием кос

У деревьев на желтом откосе.

Я листочек рукой осторожно ловлю

С кроны бывшей развесистой малость,

Что несет он в себе, покидая приют,

Радость лета иль осени жалость.

Вот и я не могу дорого - мило

Жизни верить-любить я пока не устал,

Память прошлую боль позабыла,

Только знаю я, май подойдет

И оденет березы листвою.

Мне б завидовать им за удачный исход,

Но зачем, если я их счастливее вдвое,

Я живу и люблю приближенье весны,

Умиляясь нарядам осенним,

Но душе иногда слезы наши нужны,

Словно осень в лесу, принося очищенье.

 

 Последние слова

Что в слове том, не сказанном, прощаясь,

Когда в душе еще бушует страсть.

Тех милых чувств, в которых мы общались,

А ныне нас готовые  распять.

На крест высокий боли и упреков,

Холодных слов и равнодушных глаз.

Любовь, любовь, ты не была пороком,

Не становись греховной и сейчас.

А может быть, ей становилось тесно

В кругу тепла, что ранее пленил,

Когда желалось разудалых песен,

Цыганских плясок до потери сил.

Потом винить себя за наважденье,

Как вышло так, но мысли не унять.

Хоть раз понять, какое наслажденье

Безумным быть, себя не узнавать.

Понять, и слово емкое, простое,

Как луч закатный на исходе дня,

Любовь не терпит тихого покоя,

Она гроза  и требует огня.

Что в слове том, что говорим при встрече,

Когда теплом он душу обоймет,

Не все уносит уходящий вечер,

Любовь опять как новый день придет.

 

 Осенний лист

Листок багряный, как кусочек счастья,

Хранил полвека меж страниц альбом,

Узор резной и невредим на нем.

А там луна полночная в зените

И млечный путь, как горный перевал,

Где были мы, и каждый ход событий

Мне листик тот сейчас напоминал.

Хочу поднять и подержать в ладони,

Да все никак не пересилю страх,

Его на части памятью разломит,

И он исчезнет, превращаясь в прах.

Как будто все сомнения распутал,

Давая сердцу быть свободным вновь.

А мне не хочется лишиться и минуты

Из ночи той под именем любовь.

Пускай лежит осеннее знаменье

Того, что я не смею позабыть,

Мне Бог простит безумное мгновенье,

Давая право в сердце утаить.

 

 Возрожденье

Кто-то верит, а мне известна

Правда жуткая наших дней.

Если вере дают воскреснуть,

Значит, жить стало много трудней.

Прахом минули светлые годы,

Стыдно стало сплясать да попеть,

Двадцать лет порождая невзгоды,

Учат, словом Христовым терпеть.

Не противиться умыслам хама,

А воров и злодеев простить.

Для того-то и строятся храмы,

Так трудней виноватых найти.

Что ударились нынче в святость,

Обещая бунтующим ад.

Но обманутые многократно,

Жить сегодня без лжи хотят.

Хотят верить словам без обмана,

Но рабам на свободе не быть.

Лишь поэтому строятся храмы,

Чтоб привыкли поклоны бить.

Так и будет пора исчислений

Правдой принята не в серьез.

Станет верующий на колени,

Нищих жалко всегда до слез…

 

 Вечная любовь

Кто верит, дождется, кто ищет, находит,

Но жизненный выбор у каждого свой.

Кому то деревня совсем не подходит,

А мне она стала достойной судьбой.

Я выйду с рассветом в широкое поле

Порадовать душу величьем хлебов,

На свете не знаю почетнее доли

Принять  благодарно земную любовь.

Принять без раздумий, неистово веря

В разумное семя начала начал.

Я рад несказанно за детство в деревне,

И трижды горжусь, что судьбы не менял.

 

 Мосток

Две дощечки - узенький мосток,

Куст сирени над обрывом белый,

Незабвенный тихий уголок,

Где любовь нечаянная зрела.

У забот выкраивая час,

Мы искали под сиренью крова,

Синеву, расплескивая, глаз

Откровеньем ласкового слова.

Но однажды тихая река

Напиталась неуемной силой,

И не стало нашего мостка,

И любовь грозою опалило.

И сирень над речкой не цветет,

Заросла нехоженая тропка,

Только память тихо позовет

Чистых вод послушать отголосок.

Там опять наладили мосток,

Две дощечки - шаткие качели,

Для любви заветный уголок

Вновь открыт, а мы не захотели.

 

 Молитва

Не дай нам Бог уроков Византии,

Судьбу ромеев не пошли на Русь.

Не дай заплакать русской Панагии,

Спаси, спаси ту, за кого молюсь.

Дай силы нам пророкам не поверить,

Возьми безвыходность из наших глаз.

И научи, как вечность соразмерить

Минутой счастья, что дошла до нас.

Наполни душу добротой и верой,

А разум наш, безнравственность поправ,

Как компас точный указует север,

Искал того, кто искренен и прав.

Не дай нам Бог истории Царь-града,

Судьбу столиц поруганных не дай,

Когда лишь смерть высокая награда

За разоренный подневольский край,

За плач детей, униженных в гареме,

За боль отцов седых и матерей

У стен святынь, а венценосный терем

С чужим щитом на копоти дверей.

Не дай познать юдоли Палелога,

Когда свои  коварнее врагов.

Душа Иуды не преемлет Бога,

Ничтожный дух на подвиг не готов.

 

Весна

Уже высвечивает контур.

Над полем первая звезда.

Где растворяясь с горизонтом

Бежит за плугом борозда.

Мотор на полных оборотах,

Впрягая полных триста сил,

Наиважнейшую работу

В вечерних сумерках творил.

Здесь нива будет колоситься,

Чем так гордятся на селе.

И не стеснялись поклониться

Вам, Господин Великий Хлеб.

Мы чести вашей не уроним,

Нам так от века суждено.

Молиться солнышкам в ладони

На полновесное зерно.

И бросит сеятель без вздоха

Его в распаханную синь,

Всего лишь мизерная кроха,

А равнозначна слову Жизнь.

 

 

 

 Чужое счастье

Я любим молодою женою,

У тебя есть внимательный муж,

Но любовь быть не может виною

Для открытых влюбленных душ.

Разве в том виноваты с тобою,

И не надо молве объяснять,

Не воруем мы счастье чужое,

Мы свое не хотим потерять.

В чем винить быстрокрылую птицу,

Если крылья даны, то лети.

Богу легче в грехе повиниться,

Чем людскую молву обойти.

Жалят сердце упреков иглою,

Будто мало изведали мук.

Видно счастье украли чужое,

А свое упустили из рук.

Вот и ищут любую промашку

Очернить бессердечностью слов,

Кто себе не поверил однажды,

Никогда не поверит в любовь.

 

 Малая Родина

Есть в памяти место любви изначальной,

И чувства сильнее в душе не найти.

Мы Родину гимном поем величальным,

Слова согревая дыханьем своим.

Вы дайте мне силу, святые истоки, 

 А небо, надежду заветную дай.

 

Пусть будет опорой и верой в дороге

 Мне малая родина – Лунинский край.

Здесь воды Суры и чисты, и спокойны.

А сосны подобны пасхальным свечам.

Простор луговой и полей испоконный -

Есть Родины милой начало начал.

Припев             Летит ли высоко косяк журавлиный,

                         Иль радуга светит нарядным огнем.

                         Наш русский характер – упрямый, былинный,

                        Мы в светлое завтра со славой несем.

 

 

 Единение

В белоцветье садов, в разнотравье лугов,

В теплом запахе хлебного поля,

Утверждая любовь, я поклясться готов -

Жить землей мои доля и воля.

Наших песен весной одинаков мотив,

В нем печаль и печать утешенья

Видеть гордую стать зеленеющих нив,

Сердцу – радость,  душе – наслажденье.

Обоймет  теплотой, утру ясному рад,

Нет причины с природой для торга.

Единенье с землей - ежедневный обряд,

Что предшествует чувству восторга.

Как прекрасен простор и полей, и лугов,

Как душа краю отчему рада.

Утверждая любовь, я поклясться готов -

Жить землей мои труд и награда.

Для которых цене не количество цифр,

Они вера, молитва, причастье.

И для них существует восторженный мир,

Где живу я, рожденный для счастья.

Верит зову земли и восходу зари,

Что ласкает пшеничное поле.

Это доля моя о судьбе говорит,

И ей вторит всесильная воля.

 

 Листопадная грусть

Зимний вечер бродит по аллее,

Горьких слов в потемках не тая,

Снег скрипит все горше и сильнее,

Знаю, рядом ходит боль моя.

Тихим плачем разбудила душу,

Умоляя, оглянись назад.

Голос сердца я тогда прослушал,

А виню осенний листопад.

Бабье лето, краски позолоты,

Думал, вечен их нарядный вид.

Был прекрасен листопадный шепот,

Как печально первый снег скрипит.

 

 

 Вороний сыр

Ханжу с  Иудой сравнивал народ,

Он был всегда для чести вне закона,

А старый мир до ныне не поймет,

Кто там снует с поклонами у трона.

И все слышнее лозунги, осанн

Правителям в стремлении убогим.

А если третий вдруг примерит сан,

Они и новым будут врать, как Богу.

Лизать сапог, измазанный в дерьме,

Еще усердней, грани забывая.

Им дела нет до бывших на корме,

Они ничто, их выгнали из рая.

Теперь пиши все промахи на них,

А их немало у страны найдется.

Когда ты бьешь бессильного под дых,

Бог даст, твое усердие зачтется.

Забудут слов отравленный душок,

Но суть Крылова мы менять не будем,

Мне жаль ворону – слышит хорошо,

И очень жаль, что мы льстецов не судим.

 

 Напутствие

Ты пиши только просто, по-нашему,

Чтоб до каждого сердца дошло,

Тихий голос Ларисы Яшиной

Слышу я всем ветрам назло.

Будут ямы в пути и колдобины,

Будут дни очищенья души,

Мне сказала однажды Злобина

Только ты и сквозь слезы пиши.

Мир найдет в себе силы поправиться,

И наступит тот радостный миг,

На стриптиз не захочется пялиться,

И потребует правильных книг.

О любви, бесконечной во времени,

О малиновке, звонкой, в кустах,

О потерянном поколении,

Что росло на семи ветрах.

Я пишу, пусть кому-то не нравится

Слово правды, прозрения блик.

Русь великая скоро поправится,

Начиная с духовности книг.

С красоты, на страницах написанной,

Где для сердца и смысл, и мораль.

Пусть увидят как там, за кулисами,

Светом полнится хмурая даль.

 

 Праздник

Мне долго желалось, и вот, наконец,

Я понял венец совершенства.

Жизнь - праздник великий влюбленных сердец,

Познавших вершины блаженства.

Познавших и боль недосказанных слов,

И холодность встреч, и прощаний.

Жизнь – время, в котором царица -любовь

Разрушила гнет расстояний.

Как быстрая птица взлетит в небеса

И перышко счастья уронит,

Наполнит зарей у судьбы паруса

И в колокол вещий позвонит.

Тому, кто в разлуке, тому, кто влюблен -

Надейтесь, встречайте, любите.

Раз жизнь возвела на высокий амвон,

Она равноценна молитве.

Я верую ей, и готов до конца

Идти вместе с ней, окрыленный.

Мне нет и не будет почетней венца -

Я счастлив, любим и влюбленный.

 

 Притворство

Пока сомнение осталось,

И, слава Богу, не спесив,

Хочу понять, что значит жалость,

Принять за искренность мотив.

Тех отношений, где пока мы

Не в духе милости живем,

Раз в год наведываясь к маме,

Все от нее чего-то ждем.

Домишко, садик, всю ту малость,

Что удалось одной скопить,

У глаз размазывая жалость,

На милость пробуем давить.

А как смотреть на то явленье,

Когда отец, родная мать

Судье приносят заявленье

На деток милых повлиять.

Которым с радостью ни разу

Не дали медного гроша,

И до рождения отказом

Отвергла черная душа.

Ругать, хвалить довольно просто,

И не о том сегодня речь,

Не жалость это, а притворство

Барыш и выгоду извлечь.

Авось, еще осталась жалость,

И способ есть урвать алтын,

Что молодым не доставало

И было свято для седин.

 

 На отшибе

Никто не скажет правильный ответ,

Чего же в нас, соизмеряя, больше,

Свободы тех послевоенных лет,

Иль той, которую завоевали позже.

Никто не даст оценку перемен,

Идущих до и после перестройки.

В какой момент мы поднялись с колен,

Оплачивая разом неустойки.

Каких в душе преобладанье чувств

И радости из двух соизмерений,

Пока не так злодействует Прокруст,

Не допускавший в росте отклонений.

А если так, опрашивая всех,

Нам не найти критического балла.

Всегда найдется маленький огрех,

Которого как раз и не хватало.

И лишь потом приходиться жалеть,

Как второпях умели ошибаться,

Когда возможно минимум иметь,

Но первыми надолго оставаться.

Преумножая откровенный блуд,

Бумага стерпит, счет перевирая,

Ответ другие и потом найдут,

А наша хата, извините, с краю.

 

 Пустые слова

Пусты, как правило, высокие слова,

Лузга ненужная, гонимая ветрами.

А слово правды, суетность поправ,

Зовет к себе, как колокол на храме.

Ведет к себе заблудших и больных

Из темноты на свет животворящий,

И я, и ты - мы слышим вечный стих,

Библейский стих с душою говорящий.

Не верю я торжественный речам,

В которых места не находит милость,

Они мертвы, о правде не кричат,

А пафос с ложью больше совместимы.

А ты взгляни оратору в глаза,

В них пустота, ни огонька оттуда.

Их на портретах многих узнавал,

Но так и не дождался чуда.

Таят опасность громкие слова,

Как звук, зовущий, ложного набата,

Людей, тревожа, на пожар созвал

Но дыма нет, и не горели хаты.

На первый раз потешится народ,

А если в пятый, и опять обманут,

Другой звонарь по лестнице взойдет,

И я словес бояться перестану.

 

 Родня

Синей-синей яркою дугою

Жаркий полдень выгнул небосвод.

Над ромашками, над тропкой полевою,

Что меня в заветное ведет.

Здесь опять пшеница колосится,

Словно море, края не видать,

Я спешу ей в пояс поклониться

И слова приветные сказать.

Здравствуй, здравствуй, милое раздолье,

Вам привет, родимые поля.

Я люблю вас прежнею любовью,

И ни разу вам не изменял.

Здравствуй, колос золотой, ребристый,

Ты мне в жизнь дорогу указал,

Силой солнца и зари лучистой,

Что в себя неистово питал.

Мы родня.  Ты это не находишь?

И судьба быть рядышком навек.

Ты для поля колосок всего лишь.

Так и я для мира человек.

Полежи, погрейся на ладони,

Так недолог радостный визит.

Чести мы с тобою не уроним,

А любить никто не запретит.

 

 Проданная земля

Нет, не все еще куплено-продано,

Места хватит достойному быть.

Мне судьбою завещано Родину

Всей душой, восторгаясь, любить.

Так и делаю, что бы ни стоило,

Хоть не в пользу расклад фигур.

Моя вера, латая пробоины,

До сих пор не меняет курс.

Хоть и тяжко с чужими ветрилами,

С ненадежной рукой у руля,

Разберется сама с нелюбимыми

В скором времени мать-земля.

Сколько зла и неправды испытано,

Но опять, кто страной торговал,

Скажут громко: « А где это видано

Верить тем, кто давно проиграл!»

А я верю, не все еще продано,

Проигравших не может быть.

Отвернется, накажет Родина

Тех, кто в сердце не носит любви.

 

 Душевный разговор

Поле хлебное, синее,

Песню звонкую, тихую грусть

Я с рождения звал Россию

И напутствовал в добрый путь.

Тебя славлю я, тебе верую,

Тобой болен я и горжусь.

Слово твердое, клятву крепкую

Я даю тебе, милая Русь.

Ты и свободная, ты и великая,

Хоть в набат, хоть к обедне ударь.

Ты навечно моя религия -

И амвон для меня, и алтарь.

Мне поверила земля-матушка,

Мне доверился отчий край,

Где снега одеялом под пашнями,

И с дождем жизнерадостный май.

Где любовь и надежда встречаются,

Наполняя отрадой простор.

И со временем не кончается

Наш с тобою, мой край, разговор.

Ты и свободная,  ты и великая,

Хоть в набат, хоть к обедне ударь.

Ты навечно моя религия -

И амвон для меня, и алтарь.

 

 Родные ветра

Если дороги чем-то родные края,

Если что-то на сердце осталось,

Возвращаются ветры на круги своя,

Что всегда инстинктивно желалось.

Сколько всякого было потом,

Приуставшие ветры немножко

Облетают кругами приветливый дом,

Припадая к дверям и окошкам.

Также форточка в раме стучит,

Только двери открылись потуже,

Те же звезды мерцают в ночи,

Словно слезы на шелк подушек.

Это место, вся ценность моя,

Что любил и испытывал жалость.

Возвращаются ветры на круги своя,

Долюбить, дожалеть, что осталось.

Лишь бы вовремя сделать успех,

На приказы души отвечая,

Уходя навсегда с высоты посмотреть,

Как тебя твоя юность встречает.

 

 

 Подкидыш

Я шел в луга росистые с зарей,

И каждый раз душа моя скорбила

Об участи ромашки полевой,

Чья безысходность на косе застыла.

Я видел ужас глупого птенца

Под тенью хищной прямо на поляне,

Короткий миг печального конца,

Который жизнью никогда не станет.

А кто смотрел в глазенки малыша

Тайком несли  которого  к приюту.

Какою мерой черная душа

Себя винила в подлую минуту.

Молю вас, люди, будьте же людьми,

Уймите злобу, и того довольно,

Одумайтесь, и в предпоследний миг

Верните чувства добрые на волю.

Одумайтесь, не множьте горю счет,

Одумайтесь, и радость рядом будет.

В глазах ребенка огонек блеснет,

Он мать за боль былую не осудит.

 

 Тропка на снегу

Завалит путь метель- пороша,

А только выльется рассвет,

Идет прохожий осторожно,

Торя до цели новый след.

Пугливо тропочка змеится

Вокруг проторенных основ,

Не зря же волею провидца

Везде быть первым не дано.

Второй пройдет ее короче,

Срезая острые углы,

И редко кто узнать захочет,

Кто первый тропку проложил.

Да и зачем, не так опасна,

Была та тропка божий дар.

А позже вовсе путь напрасным

Сочтут, очистив тротуар.

И не вини законов жизни,

Хотя не нравится порой,

Не облачай парчовой ризы,

Не первый ты и не второй.

 

 Родина

Сколько раз при мне говорено

О красотах дальних мест.

Все равно милее зоренька,

Что рождается окрест.

Где поля умыты росами,

А полдневный ветерок

Скачет травами укосными,

Словно резвый скакунок.

Не хочу и хаять дальнее,

Тема спорная пуста,

И она кому-то давняя

Судьбоносная мечта.

Где живут отцы и матери

Называем отчий край.

Правдой этому на скатерти

С солью добрый каравай.

Где луна, на щечках ямочки,

Как икона меж берез.

Я впервые слово мамочка

Четко-четко произнес.

Сколько б не было говорено

О привычках и судьбе,

Много значит слово РОДИНА,

Не понятна лишь тебе.

 

 Земля моя

Люблю тебя, земля родная,

И буду вечно воспевать,

С цветком пленительным равняя

Твою божественную стать.

Полей пшеничные разливы,

Лесов таинственную сень,

Лугов медовые мотивы,

Что вижу, слышу каждый день.

Твои рассветы и закаты,

И дивный голос соловья,

Мои заветные Пенаты,

Сторонка милая моя.

Весной люблю за пробужденье,

За лета красного размах,

За листопадное круженье,

И иней белый на ветвях.

Твою хрустальную росинку

Хочу в ромашках целовать,

И одой каждую былинку,

Как дар священный величать.

Люблю тебя, земля родная,

Мой несказанный белый свет,

Икона чистая, святая,

А я твой раб и твой поэт.

 

 Желанье

Куранты бьют последние мгновенья,

Седой истории преумножая счет,

Для время нового готовя становленье,

А времени текущему уход.

И поднимая свой бокал застольный,

В последний миг просматривая жизнь,

Нам жалко уходящее  до боли,

Уходит то, чем жил и дорожил.

Когда желал, не дожидаясь здравиц,

Смотря грядущему в открытые глаза.

Ты у того, кто мирозданьем правит

Просить о счастье близким и друзьям.

Просить душе возлюбленной покоя,

Для дома -  мира, для сердец – любви,

Пошли нам, Боже, крепкого здоровья,

И в новый год нас всех благослови.

 

 Дон Кихот

Скачи, скачи, мой Россинант,

Лети, ретивый, смело.

Пока в седле отважный гранд,

Найдется шпаге дело.

Пока творится в мире зло

И видишь скорой смуту,

Пора мой друг,  пора в седло,

Сегодня не до шуток.

Вперед, вперед, мой верный друг,

Мой добрый Санчо Панса,

Беда сомкнула добрый круг,

Бездействовать опасно.

Для нас победа или смерть

Спасенье от позора,

В бою почетном умереть,

Не слыша приговора

От тех, кто Родину мою

Всегда менял  на что-то.

И достоверным признаю

Безумство Дон Кихота.

 

 

 Звездный час

Уходят горы чередою,

Как птицы вольные, в зенит.

Им вслед зеленою листвою

Жизнь вечно юная шумит.

Ее притягивает небо,

Тугая высь ласкает взор,

Где оживает явью небыль,

Подслушав звездный разговор.

Куда уходит все земное -

Года, любовь, закат, рассвет,

И загораются звездою,

Даря живущим белый свет.

Как продолжение признанья

За что любовь венчала нас.

Как жаль, что срок очарованья

У жизни только звездный час.

А как сместить в него земное -

Года, любовь, рассвет, закат.

Оставь их мне, оставь со мною,

Я буду ждать, тебе я рад.

 

 Мамин день

Есть у мамы секрет - согревающий свет.

Он в глазах материнский отрада.

Мама вера моя, берегиня моя,

Мне по жизни пример и награда.

Отдохни от хлопот, ежедневных забот,

Веря в их бесконечность наивно.

А букетик из роз - разрешенный вопрос -

Предназначен для самой красивой.

Без опаски живи с разрешенья любви,

Нас беда обойдет стороною.

Оставайся родной, путеводной звездой,

Нежным ангелом будь и судьбою.

Сохрани для любви обереги свои,

Дар святой для детей умножая.

Мама вера моя, берегиня моя,

Богом данная в жизни, земная.

Дай тебя посмотреть, да рядком посидеть,

Дай послушать слова золотые.

Мы грешны и грешим, лишь одним дорожим -

 Наши мамы всегда святые.

 

 Хлеб и крест

Выпал снег негаданно, нежданно,

Спрятал осень тихо во дворе.

И под утро мир седой, обманный,

Стал светлее, шире и добрей.

Мне ответят, это показалось.

Возразят, что только сладкий сон.

Но поверить сердце отказалось,

Мир круженьем белым опьянен.

Доброты, сердечности нежданной,

И в которой так нуждались мы,

Снег принес, волшебник неустанный,

Став святым знамением зимы.

И мы верим исторо примете:

Снег под утро - счастье повстречать,

Слышать, видеть, как смеются дети

Это ли душе не благодать.

Так и снег, и розовое утро -

Добрый знак надеждам и мечтам.

Мы всегда считали утро мудрым,

Поклоняясь хлебу и крестам.

 

 Чуть-чуть

Я человек, мне часто не по силам,

Навалит грузом век, не продохнуть.

Но я хотел, чтоб дело завершилось

И был задел на новое чуть-чуть.

Я не преемлю слов успокоенье,

Смиренье, отдых, слабость и покой.

Иду вперед, предвидя наслажденье,

Моим губам уже не страшен зной.

Иду вперед, не жалуясь, не плача,

Какой покой, пока не кончен путь.

Судьба всегда готовила удачу,

А жизнь еще прибавила чуть-чуть.

Пускай была не жареным каштаном,

Но вкус побед нечастых берегу.

Я никогда униженным не стану,

Я сам себя чуть-чуть превозмогу.

 

 

 Деревня

Когда у власти совести не хватит,

И снижен круто чести номинал.

Стоят в деревне брошенные хаты,

А чрево пашен стынет без семян.

Не слышит песен теплая вечерка,

Не будит смех ребячий синеву,

Лишь плачутся березы на пригорке,

Роняя лист в пожухлую траву.

Кругом разруха, серость, запустенье,

Не слышать чтоб стенания земли,

Из мест родных, забыв благословенье,

И косари, и пахари ушли.

Ушли чужой зарею любоваться,

Ушли чужих послушать журавлей,

Чтоб каждый раз, жалея, признаваться,

Раздольней нет оставленных полей.

Что до сих пор высматривают даль,

Я им молюсь, как сиротинка Богу,

Снимая с сердца давнюю печаль.

 

 Вчерашние мгновения

Тебя любил, тобою жил,

Ловя вчерашние мгновенья.

И никогда не находил

Душе своей успокоенья.

Страдая,  мучая себя,

Я обрекал на муки ближних.

Но все равно не угадал

И не нашел в том споре лишних.

Кого хотелось повстречать,

Кем так хотелось любоваться,

Всегда разлучная печать

Не позволяла повстречаться.

Мой сон ночами теребя,

Припомнив кратpОни и новым будут врать, как Богу.кие мгновенья,

Не успокаивала взгляд,

Кружа коварным наважденьем.

Его гнала, гнала душа,

Не в силах вынести страданья.

А разум обpраз воскрешал,

Не/p ся для сердца оправданье.

 

 Сердце матери

Теперь я знаю мамины заботы,

На пальцах их порою не сочтешь.

Когда под утро приходил с работы,

Ты /p/pглаз всю ночь, родная, не сомкнешь.

Вторая смена - вечные тревоги,

Вторая смена- время перемен.

А голос мамы слышится с порога:

«Сынок, ты дома, как дела в семье?»

Да все прекрасно, мама, не волнуйся,

Храни, Господь, тебе остаток сил.

Твой внук с работы только что вернулся,

В ночную смену в первый раз ходил.

И он спросил испуганно в прихожей,

Ты что не спишь, отец, как бабка, дед.

Легко ответить на вопрос несложный,

Когда ты знаешь правильный ответ.

Ночная смена - вечные тревоги,

Ночная смена - время перемен.

Вот только сердце спрашивает строго:

«Ну как там мама, как дела в семье?»

 

 Соловьи

Вы меня не зовите,

Вешних зорь соловьи.

А меня извините,

Вы теперь не мои.

Молодые куплеты

Не вернутся назад.

Для меня не рассветы,

А закаты горят.

Хоть и было не сладко,

Но родившись опять,

Я не стану украдкой

Что-то в жизни менять.

Мои жаркие ночи,

Мои трудные дни

Не прошли у обочин

И навечно мои.

Пусть кому-то неясно,

Почему не ропщу.

Жизнь сложилась прекрасно,

И другой не хочу.

За отказ извините,

Я давно всех простил.

Молодых не зовите,

Пойте мне, соловьи.

 

 Железная дорога

Всегда размеренно и строго,

С времен петровской старины

Живет железная дорога,

Бессонный нерв моей страны.

И день, и ночь, не уставая,

Гудки, плывущие в рассвет,

Прошедших дней напоминанье,

Знаменье будущих побед.

Через ненастье и тревоги

Из края в край моей земли

Судьба страны с судьбой дороги,

Как рельсы рядышком легли.

Их и взрывали, и бомбили,

Опоры рушили мостов,

Но мир, спасенный, известили

Гудки бегущих поездов.

Еще горели полустанки,

И дым висел у самых шпал,

Но яркий новый полушалок

У каждой девушки лежал.

Латая раны лихолетья,

Страна, рожденная летать,

Потянет кованые рельсы

Полярный сумрак раздвигать.

И чтоб ни делала Отчизна,

Как сердце искренне и в такт,

Был над Россией ясно слышен

Стук поездов так-так, так-так.

 

 Рождение любви

Холодный мир, коварный и спесивый,

Не может жить без грешного венца.

А свет любви, свечи неугасимой,

Теплом наполнит душу и сердца.

Дожди шумят, и кружатся метели,

Июль заснул в некошеной траве.

А гимн любви торжественной капелью

Опять звенит в небесной синеве.

И нежных слов великое начало

Дает любви таинственный разбег.

И благодать восторгом величала

Не знавший ласки несчастливый век.

Который мне пришелся побратимом,

Но в нас надежды голос не утих,

А свет любви, свечи неугасимой,

Рассчитан нам поровну на двоих.

Доволен я, и мир воспрял красиво,

Отбросив лавры грешного  венца.

Готов любить и охранять ревниво

Весенней ласки полные сердца.

Желание

Что было в жизни, прахом не пошло,

И никогда в отчаяньи не плачу.

А чем когда-то душу обожгло,

Я в дальний ящик памяти запрячу.

Потом найду, что свято самому,

Совсем не зная давнему вердикта.

Себя уверю с радостью тому,

Цена не стала меньше у реликта.

Я также горд за прежние года,

И нет нужды оценивать иначе.

И потому, поверьте, никогда

В жилетку музе  горестно не плачу.

Узды удил до крови не познал,

Но путь закрыт, и очередь устала,

Как тот подлец себя не уважал,

И не желал почета пъедестала.

Казалось бы, не страшная вина

Послушным быть, внимая наставленья.

Но для меня та низкая цена

Была равна отвесному паденью.

А так хотелось результат и путь

Иметь вне рамок общего значенья,

Чтоб мог однажды мило отдохнуть,

Вернувшись в те далекие мгновенья.

 

 Богородицкое поле

Есть много мест для памяти и боли,

Оставленных поверженной войной,

Но есть одно единственное поле,

Где небо было заодно с землей.

Там чудеса бесстрашия вершились,

И лишь в апреле вера ожила.

Сама Пречистая Небесная Мария

Солдат вперед молитвой позвала.

А поле навзничь мертвое лежало,

От тяжкой ноши не осталось сил.

И долго-долго хлеба не рожало,

Боясь тревожить таинство могил.

Есть много мест с великою судьбою,

И слава их достойна и чиста,

Но лишь одно у Вязьмы над Москвою

Имеет имя Матери Христа.

Она его на труд благословила,

И были сыты пахарь и пастух.

Земля и небо - это наша сила,

Святая вера - это Русский дух.

Терпеть не может тяготы неволи,

Так небом свыше быть предрешено.

Горжусь тобой, израненное поле,

За полновесное Победное зерно.

 

 Лабиринт любви

Так хотелось счастья хоть немного,

Но как видно, жизнь не удалась.

Только-только вышел на дорогу,

А она как нить оборвалась.

Не такой уж прочной и нарядной

Оказалась ниточка любви,

Может быть, совсем не Ариадна

Припасла для чувства лабиринт.

Словно звезды затухают сроки,

Не понять, не разобрать где край.

Как некстати горькие уроки

Преподносит светлый месяц май.

Может, ждать взаимности напрасно,

Если ночь - тупик очередной.

Только мне нисколечко не страшно,

Ты всегда, любимая, со мной.

Мне не надо ниточки нарядной,

Нет путей торенных у любви.

Ты давно мне веришь, Ариадна,

Я пройду коварный лабиринт.

 

 Памятник

Березы белые в печали

У монумента тех солдат,

Кого родные не встречали,

Кто не пришел с войны назад.

Лишь имена на плитах в столбик,

Как строй гвардейцев на плацу.

Идут они над нашей скорбью

Плечо к плечу, плечо к плечу.

Идут, повзводно и поротно,

Среди весенней тишины,

Родная матушка пехота -

Полей царица у войны.

Идут за честь страны родимой,

За смех играющих детей,

За жизнь, что так неодолимо

Зовет безгрешностью своей.

Идут, идут шеренгой ровной,

Не уставая много лет.

Их имена писались кровью,

Их смыть не сможет время, нет.

Мерцают памятные свечи

Тому, чем надо дорожить.

Так нас, живых, седая вечность

Благословляет вечно жить.

 

 23 февраля

Названье празднику сменили,

Но с переменой красных дат

Тебя бы только не забыли,

Защитник Родины, солдат.

А то ведь, как бывает в раже

Служебных рвений и потуг,

Как достоверное докажут

От ран, надуманных, недуг.

За то, что с голыми руками,

Под крик ура и вашу мать,

Шел в рукопашную с врагами

За нас, живущих, умирать.

Горел, тонул на переправе,

На части рвал гремучий тол.

Ты на погиб, ты крайний справа,

Ты мертвый выжил и дошел.

Дошел, дополз ли, мало значит,

Развеял май засилье тьмы,

Слова на вывесках иначе,

Не потерять бы правды смысл.

Из словоблудий наилучших

Так важно истину понять.

И всех на подвиги идущих

Исподтишка не оболгать.

А что до вывесок и даты -

Слова, никчемные слова,

Нужны ль сейчас они солдату,

Не ради них он воевал.

 

 Черствость

Виной совсем не суеверье,

В домах, где призрачный уют,

Вам не откроют даже двери,

И нищим там не подают.

И не замок тому виною,

Что заржавел, не отомкнуть.

Все стихнет разом за стеною,

В окошки некому взглянуть.

Зови, кричи, ничто святое

Не залетит за дверь извне.

Там сердце мертвое, пустое,

Стучится в зябкой тишине.

Молись и плач, стращая Богом,

Дверь для скорбящих заперта.

Нет для добра страшней порога,

Чем душ убогих пустота.

 

 

 Доброта

Какая б жизнь тоскливой ни была,

Не надо грусти черной поддаваться.

Отдав себя на добрые дела,

Не забывая людям улыбаться.

Какой бы нрав не выпало иметь,

Беду чужую не ленитесь слушать,

Грешно тепло душевное жалеть,

А доброту скрывать за равнодушье.

Какая б боль ни зрела над тобой,

Беде и горю ближних сострадайте.

Во имя жизни слабого укрой,

Любовь, долги  любовью возвращайте,

И ты опять в прекрасное влюблен,

И нет на свете радости милее,

Огромный мир любовью сотворен,

И с каждым днем нарядней и теплее.

 

 Я рисую

Я рисую ночи тень,

В ней горящую свечу.

И приходит новый день

В мир таким, как я хочу.

Неба синь не осмотреть,

Ширь полей не обежать.

А Рождественская медь

Может души исцелять.

Как молитвою святой,

Указуя веры нить,

Что была всегда со мной,

Помогая жизнь любить.

Как живительный родник

Струи вечные родит,

Для меня рождает день

Солнца луч и полутень.

Где зажгу свою свечу,

Я опять, как в первый раз,

Чтобы был со мной сейчас

День такой, как я хочу.

Синий - синий небосвод,

Запах хлеба из полей.

Миг как солнышко встает

Над сторонушкой моей.

А сиянием звезды

И хрустальною росой

Мою душу бередил

Восхитительной слезой.

 

 Опоздание

Дурак  умен,  да толку в нем,

Когда дебаты отзвучали,

А факты правды поросли быльем

И подтвержденья опоздали.

Дурак умен, содеянный момент

Расписывает красками богато,

Когда обид и притязаний нет,

А шум утих и прощен виноватый.

Тогда зачем улики для суда,

Которому быть правым ни пристало,

А то и есть насущная беда

Что нас врасплох воистину застала.

Мы судим время, жившее до нас,

Родившее преступников и судей,

Которым непонятен божий глас

И никогда доверием не будет.

А зря, так виноваты мы,

И будем долго-долго дураками.

Дурак смешен, но радуется мир,

Готовый брать нас голыми руками.

И так противно слушать и смотреть

Душе моей фиглярство  идиота.

Умея громко на дуде дудеть,

Так важно знать мелодию и ноты.

 

 

 Пропажа

Лихое время, тяжкие вопросы

И задавать, и разрешать пришлось.

Откуда столько грязи и отбросов

В моей России бедной набралось.

О генах наших - лености и пьянстве -

Написаны несчетные труды,

Но кто тогда безграмотность и чванство

Проталкивает в первые ряды.

В борьбе за трон о ценностях забыли

В труде рожденных несусветных мук.

И возвели нечистоплотность мыслей

Над чистотой неоскверненных рук.

В сердцах нет  места для любви и света,

Умея мстить, не хочется прощать.

Идем во храм к заутрене с рассветом

Совсем не с тем, чтоб людям сострадать.

Душа кричит от боли, обессилев,

И нет ответов для просящих глаз.

А был ли ангел в сердце у России,

И был ли он хранителем для нас?

И видит Бог, я не ругаю небо,

В своих грехах, отыскивая брод,

И зрелищ мне достаточно, и хлеба.

Хочу понять, а где же мой народ?

 

 Прощение

Виновен  если, при народе

Открыто каяться изволь.

А вот когда любовь уходит,

От глаз людских не спрячешь боль.

Она над всем, подобна тени,

А надоевший тихий быт

В своем сплетении сомнений

Уставшим временем укрыт.

И все идет по распорядку,

И дело вроде бы идет,

И даже изредка, украдкой

 На душу радость прошмыгнет.

А сердце малому не радо,

И плачет, бедное, порой,

Когда душевная отрада

Плохой пресытится игрой.

И вот уж мысли осмелели,

И все труднее устоять,

Не приведи Господь на деле

Такие муки испытать.

Когда безвольность не смущает,

 А светлый день похож на ночь,

Любовь земная все прощает,

Желая вечному помочь.

 

 Молю тебя

Молю тебя, мой ангел легкокрылый,

В ответ слова укора не готовь.

Дай сердцу веру, а желаньям силу

Вернуть назад ушедшую любовь.

Пускай из искры возгорится пламя,

И птица счастья крылья обретет,

Коснувшись нас горячими устами,

Продолжит свой восторженный полет.

Наполни небо чистотой лазури,

Где гроз недавних не растаял след.

И ропот близкой неостывшей бури

Собою глушит греющий ответ.

А он так рядом и надеждой дышит

Познавший страстью высоту небес.

Еще не видан кружится над крышей

Желанный вестник из страны чудес.

Так помоги же, ангел легкокрылый,

Нам место рядом в небе приготовь,

Полет душе прикосновеньем милым

Способна дать взаимная любовь.

 

 

 Память

Легко с тобою, память, говорить,

Всегда ты тянешь в прошлое упрямо,

С тобой мне парты школьной не забыть,

И слово первое в тетради -«мама».

Теперь я дед, и голова седа,

А память, память как всегда хлопочет,

Себя смотрю сквозь долгие года,

И слышу ясно, как поет звоночек.

Да так, что слово вымолвить нельзя

С высоких лет нисколько не смущая,

Смотрю я детству в синие глаза,

Прохладу рос ногами ощущая.

Я слышу стон весенних лебедей,

Я вижу юность, трогая рукою,

И поцелуй тот первый у дверей,

 С тех пор как память занесла в былое.

На все смотрю, дыханье затая,

Пока действительность, уставшая, уснула.

Спасибо, память, добрая моя,

За то, что боль ни разу не вернула.

 

 Недолгая обида

Сложно жить, никого не обидев,

Пусть не радует пользой баланс.

Подлеца всей душой ненавидя,

Дай его извинениям шанс.

Не желая быть далее прежним,

И желая расстаться со злом,

Его сердце услышит надежду,

Наполняясь добром и теплом.

Сложно жить, никого не прощая,

Грех ничтожен за давностью лет.

Значит, сильно душой обнищали,

Если в ней сострадания нет.

Значит, сильно судьба обделила

Нас удачей в тисках бытия,

А вернее всего не любила,

Все святое от нас, тая.

Только верю я, время настанет,

Оберегом небесным храним,

Мы же русские, мы славяне,

Мы подолгу обид не таим.

 

 

 

 Бегство

Душа болит, не принимая фарса,

Где так ярки убожество и лоск.

Скорей бы мост наладили до Марса,

Чтоб с глаз долой туда наискосок.

От громких фраз, звучащие  рефреном,

От слез соленых, вереницы лет,

Где боль моя во времени нетленна,

А мне так нужен благодатный свет.

А тот что есть, убожества не скрасит,

И чувствам нашим вовсе не кумир.

Скорей бы мост наладили до Марса -

И строить, строить справедливый мир.

Когда не станет двойственных понятий,

Прохладен лед и жарко от огня,

А светлой искрой новых восприятий

Мир новый тотчас радует меня.

Восторгом вновь расцвечивая душу,

Которому неистово служил,

А что сейчас - моральное удушье

В потоке вязком застарелой лжи.

 

 

 Грехи

Сладка запретная услада,

И тем труднее понимать -

Грехи замаливать не надо,

А как позор с души смывать.

И чем старательней, поспешней,

Тем раньше нас покинет зло,

И чтоб потом задумкой грешной

На ум повторно не пришло.

И явит мир тебе наградой

Улыбки глаз прекрасных гладь,

Грехи замаливать не надо,

Важнее их не повторять.

Но так нельзя, одно лишь слово

В любви не может быть ценой.

А я готов быть грешным снова,

И вновь виниться пред тобой.

Лишь ты одна моя отрада,

Мой грех тебя боготворить,

Любовь замаливать не надо,

А небеса благодарить.

 

 

 Весна

Весна идет, весна идет,

Я так хочу, весну встречая,

Открыть окно, пускай войдет,

Поговорим за чашкой чая.

Да просто так, о том, о сем,

Радушно душу раскрывая,

Мы что-то вечное берем,

О бренном  напрочь  забывая.

Тепло колышется у стен,

Уют бесхитростный качая.

Как жаль, что время перемен

Мы в суете не замечаем.

Промокли ноги  -  не напасть,

Порой обманчив вид снаружи.

А сердцу хочется плясать,

Вокруг расплескивая лужи.

Взлетая, падают дождем

Хрусталь воды и пятна света,

Лаская вешним торжеством

Мою нарядную планету.

Она давно заботы ждет,

От нас надежды не скрывая.

Открой окно- пускай войдет

Весна, покой благословляя.

 

 10 февраля

А. С. Пушкину

 

Печалью день короткий выстыл,

Со вздохом тяжким снег хрустит,

Припоминая подлый выстрел,

Февраль о Пушкине грустит.

Поземкой к речке Черной мчится

Закрыть собой полет свинца.

Ему все тройка в поле мнится,

И плач далекий бубенца.

Как тихо тащится повозка,

Скорбя, по снежному пути.

А свет небес святой полоской

Припал к простреленной груди.

Того, чей гений величали

Россией всей колокола,

Не потому ли так печален

Февраль десятого числа.

А может быть, то рок извечный

Умам великим зло терпеть.

И все презрев,  у Черной речки

Непобежденным умереть.

 

 

 

Точка возврата

Не хочется слушать пророков

О нашем великом пути,

Так мало в них толка и прока,

Как фразой о них не крути.

Сподобились низких прозваний,

Как вечная страшная дань,

Всегда для Руси наказаньем

Была беспросветная пьянь.

Деревня, поселок и город,

Страна целиком и народ

Товар ходовой для урода,

Который всевластен, но пьет

Не станет его, по привычке

Мы рьяно готовы опять,

Припомнив старинный обычай,

Пришедших в уста лобызать.

И зря убеждаться в обратном,

Что вечно приклеилось к нам.

Как жалко, что точка возврата

Осталась дешевле ста грамм.

И нет даже тихой надежды

Удел роковой развенчать,

Живем безрассудно, как прежде,

Мораль, заставляя молчать.